Эльнара Мамедова — обладательница лирико-колоратурного сопрано, чей голос покоряет зрителей на лучших сценах. В этом интервью она с предельной откровенностью рассказывает о начале своего пути, о любви и боли, связанной с музыкой, о творческих мечтах и о том, каково это — быть «спортсменом» в мире оперы

Эльнара, с чего началась Ваша любовь к музыке? Кто в Вашей семье или окружении первым обратил внимание на Ваш голос?

Всё началось, когда мне было шесть лет. Я увидела по телевизору красивую певицу, которая стояла у рояля в платье, как у принцессы, и издавала ангельские звуки. Как выяснилось, это была Монсеррат Кабалье. В этот день у меня появилась мечта — я хочу петь так же! Это была любовь с первого взгляда и звука..

Моя семья никак не была связана с музыкальной сферой, но видя мое искреннее детское стремление петь, всячески старались меня поддержать. Однажды, моя любимая тетя увидела в газете статью о сильном педагоге по вокалу и отвела меня на прослушивание. Меня взяли, но, к сожалению, в виду разных обстоятельств с первого раза обучение не сложилось, и я отбросила мысли о музыке на целых семь лет. Но голос Кабалье, который я снова услышала спустя годы, вернул меня к уже почти забытой мечте — я снова бредила академическим вокалом. Родители нашли мне педагогов для частных уроков, но всё это было на достаточно любительском уровне.

Переломный момент наступил в 14 лет, когда меня попросили спеть на свадьбе у брата. Я исполнила «Луч солнца золотого» Муслима Магомаева, а среди гостей были музыканты и меня потом буквально за руку отвели в музыкальную школу. Но впереди меня ожидали вступительные экзамены. Я занималась по шесть часов в день, чтобы догнать упущенное время. Были и слезы, и истерики, и срывы… но была и мечта! В итоге я поступила. С этой минуты и началась моя сказка, в которой происходило много чудес. Затем были консерватория, Академия молодых певцов Мариинского театра, Академия Елены Образцовой, Центр оперного пения Галины Вишневской, «Геликон-опера» и многое другое.

Было ли пение делом само собой разумеющимся с детства, или Вы рассматривали другие профессии?

Если быть честной, я всегда хотела стать актрисой, а уже потом — певицей. Но оперное искусство с его изяществом, помпезностью и аристократизмом взяло верх. Все-таки опера-это искусство синтеза музыки, слова и сценического действия.  Но вперед, конечно, выходят эмоции классического вокала, в котором можно услышать всё: и ноты раздирающего горя, и счастья, и светлой чистой любви.

Расскажите о Ваших первых учителях. Кто заложил фундамент Вашего голоса?

Мой самый первый педагог по вокалу — это та самая женщина, с которой я впервые познакомилась в шесть лет и от которой ушла. Это удивительная история, будто Вселенная дала мне шанс испытать силы, но, увидев, что я не готова, дала время окрепнуть. Пройдя определенный путь и поступив в музыкальную школу, я прихожу на первый урок вокала и вижу её — Веру Геннадиевну Соболеву! Разве это не судьба?

Именно она стала моим наставником на долгие годы. Было ли мне сложно? Да! Люди, знающие темперамент Веры Геннадьевны, поймут, о чем я. Но именно она закалила меня и отправила в дальнейший путь. Я ее очень любила, мы искренне подружились, и я бесконечно признательна ей за ее вклад и веру в меня. Наш урок всегда начинался с того, что она заставляла меня заходить в класс как примадонна, и минут десять мы говорили зеркалу: «Я — дива!» И только потом, в этом состоянии, мы начинали занятие.

Вы сотрудничаете с «Геликон-оперой» уже много лет. Как Вы пришли в театр к Дмитрию Бертману?

Да, я помню каждый яркий момент в театре! Я прошла два прослушивания. На первом я подготовила арии из опер, которые не шли в театре — чего делать категорически не стоит — и от волнения не смогла спеть идеально. Но я благодарна, что мне дали второй шанс. На второе прослушивание я подготовила две арии Виолетты, так как Дмитрий Александрович как раз готовил новую постановку «Травиаты» и увидел меня в главной роли. После прослушивания с оркестром меня утвердили на эту роль и взяли в штат.

«Геликон-опера» известна новаторскими, иногда эпатажными постановками. Как Вам работается в таком формате?

О да, не могу не согласиться. Но в этом, в том числе, и определенная «фишка» Геликона, которая так привлекает зрителя. Современный оперный театр диктует свои условия: оперный певец – это не только вокал, но и профессиональный артист, который должен воплотить на сцене все режиссерские идеи. Но мой творческий путь в Геликоне сложился таким образом, что роли, которые я пела, были в классических постановках — «Летучая мышь», «Борис Годунов», «Золушка». И скажу честно, лично мне такие постановки ближе и комфортнее.

Ваш репертуар невероятно широк. Есть ли у Вас любимый композитор или партия?

Я очень люблю Чайковского и Римского-Корсакова, но больше, конечно, Петра Ильича. Он мне ближе из всех композиторов. Если говорить о зарубежных, то Верди и Пуччини — это прямо моё! Очень мечтаю когда-нибудь спеть партию Тоски, но мой тип голоса пока не позволяет. У меня лирико-колоратурное сопрано, и идти не в свой репертуар опасно — можно потерять голос, с этим рисковать нельзя. Но с годами голоса имеют тенденцию понижаться, так что надеюсь, что когда-нибудь смогу воплотить эту мечту.

Над какой ролью Вам пришлось работать больше и дольше всего?

Партия Виолетты открыла для меня много нового. Я очень люблю эту роль и считаю, что для нее надо обязательно созреть, как женщина, прожившая многие этапы в жизни, чтобы спеть все три действия, проживая на сцене все грани любви. «Травиата» — это оперный хит, и ее нельзя спеть как-то наполовину. Всё или ничего.

Но в тоже время эта роль для меня связана с личной трагедией. Во время подготовки к спектаклю в театре, я узнала о страшной болезни мамы. Каждый раз, когда у меня были сценические репетиции, ей становилось хуже. А когда я спела оркестровую репетицию перед спектаклем, я узнала, что мама в коме… Через три дня ее не стало. Конечно, мне пришлось, тогда отказаться от спектакля. Но я верю, что моя Виолетта еще обязательно будет впереди.

 Чем отличается работа в России от работы в европейских театрах?

Я могу поделиться сугубо своим субъективным мнением и наблюдениями, работая как приглашенный артист: отличие в четко выстроенной системе, там все четко и конкретною . У них очень важна здоровая атмосфера, и ты занимаешься исключительно работой. Но «Геликон-опера» — пожалуй, один из театров, максимально приближенных к европейской системе, с очень уютной и дружеской атмосферой. Я люблю всех своих коллег без исключений!

Сила русской школы — в невероятно огромных голосах с красивейшими тембрами. Каждый голос уникален и индивидуален. Я не очень люблю искусственные голоса, я за природу, за то, что дано Богом. Конечно, нельзя не восторгаться техникой, например, корейских или китайских певцов, но в них нет той души, тех эмоций, которые есть у наших певцов. Я готова простить певцу некие неточности ради бархатных звуков, ласкающих слух и вызывающих мурашки.

Оперное пение – это огромный ежедневный труд. Как Вы поддерживаете голос в форме?

Для меня это уже привычка. Каждый день я аккуратно распеваюсь, даже если не надо выступать. От состояния голоса напрямую зависит мое настроение. Раньше у меня была четкая дисциплина: распевки, дыхательные упражнения, бесконечная работа. Сейчас я научилась давать себе волю и, если нет сил, позволять себе не петь вообще. Голос успевает отдохнуть и звучит свежо. Надо понимать, что музыка — это как спорт!

Что для Вас является самым трудным, а что – самым приятным в профессии?

Самое трудное — петь в больном или обессиленном состоянии. Все-таки голос – это живой инструмент. Но в независимости от ничего, нужно делать все, чтобы зритель, который пришел на спектакль или на твой сольный концерт остался доволен, погрузился в мир волшебства оперы.

А самое приятное…

1. Когда ставишь себе задачи на спектакль или концерт, и остаешься довольной от их реализации. Я сама-самый жесткие свой критик. Возможно, мне это где-то и мешает, но я максималист, не могу по другому.
2. Видеть счастливые глаза зрителей, которые долго не отпускают со сцены.
3. Прийти домой после шума, выпить чай в тишине среди огромного количества цветов и осознать, что всё прошло гладко… и завтра — выходной! А впереди новые рубежи.

Как Вы готовитесь к новой роли?

Конечно же, сначала с полного изучения исторического материала и своего персонажа, постепенно переходя к музыке. А потом уже с выученным материалом — к работе с режиссурой.

 Чувствуете ли Вы особую ответственность, исполняя партии великих русских композиторов?

Я всегда ощущаю большую ответственность за свои выступления. Если есть люди, которые спокойно относятся к ошибкам, называя себя «живым инструментом», то я пока к этому не пришла. Мне очень важно, чтобы всё было безупречно. Возможно, поэтому я пока еще не исполнила много чего — считаю, что не готова выносить это на суд зрителей.

О каких ролях Вы мечтаете?

Да, таких ролей немало. Самая большая и заветная мечта — перебороть тот тонкий момент, связанный с уходом мамы, и спеть главную роль Виолетты в опере «Травиата».

Если бы у Вас была возможность дать совет себе 15-летней, что бы Вы сказали?

Ох, как бы мне хотелось ей много всего сказать! Самое первое — никогда ничего не бояться и быть смелее, активнее, наглее в хорошем смысле. Моей восточной скромности нет места в нашей профессии, сцена не для скромных тихушников. Не призываю идти по головам, но быть смелее и не бояться ошибаться. Учить как можно больше языков, музыкального материала, усерднее заниматься фортепиано. И главное — всегда знать, для чего ты это делаешь, и идти к мечте напролом, сохранив в себе человека.

Что бы Вы пожелали молодым певцам, которые только начинают путь?

Хочу пожелать им всего того, что я сказала бы себе 15-летней. В нашу эпоху невероятных возможностей нужно как можно больше слушать хорошую музыку, посещать мастер-классы, брать от опытных артистов всё. Принимать самое активное участие в конкурсах! Это проверка своих сил, привлечение внимания, новые контакты и предложения. Быть активнее! И, конечно, изучать языки. Обязательно!

 Какие проекты, помимо оперных спектаклей, Вам интересны?

Впервые в жизни я сейчас как никогда открыта ко всему новому! Я записываю сольный альбом эстрадных песен. У меня запланирован ряд камерных концертов. Я влюблена в оперетту, и на старый Новый год в Санкт-Петербургской филармонии у меня будет большой сольный вечер. Очень хочется поднять настроение красивой музыкой и яркими хитам.

Я поняла, что люблю концерты больше, чем спектакли. Если опера, то в концертном исполнении — это мне больше по душе. Там я сама решаю, что надеть, как выглядеть и в какой позе петь.. Сейчас я открыта ко всему абсолютно! Интересно всё! От коллабораций до полета в космос.