Павел Манылов: «Жизнь — бой с бесконечным количеством раундов»

Разговорились как-то с коллегой писателем о новых именах в русской литературе. И он спросил меня, слышал ли я о Павле Манылове, дебютный роман которого хвалит сам актер Охлобыстин?

О Манылове я не слышал, зато полностью доверяю эстетическому чутью Ивана Ивановича. Потому не только прочел тот самый роман «Папа», но и навел справки об авторе. Оказалось, что он еще и предприниматель, и профессиональный путешественник. Короче, Павлом Маныловым я не на шутку заинтересовался. Потом еще и познакомился с ним лично. Это немедленно вылилось в беседу, которую я вам и представляю.

— Павел, все начинается с детства. С каких лет вы себя помните? Каковы ваши первые воспоминания?

— Хорошо помню себя первоклассником. Часто вспоминаю два эпизода. Первый связан с Михаилом Тимофеевичем Калашниковым, легендарным создателем автомата Калашникова — мы жили с ним окна в окна. В то время у нас не было мусорных баков. Мусоропровод был только в элитных новостройках. Чтобы выкинуть мусор нужно было ждать мусоровоз, который приезжал в семь утра и семь вечера. Минут за десять до времени во дворе собиралась небольшая толпа людей с пластиковыми мусорными вёдрами.

В нашей семье я отвечал за мусор, поэтому каждый вечер стоял в этой толпе, под дождём и снегом. Часто рядом стоял и Михаил Тимофеевич. Никто не воспринимал его тогда как легенду. Это был просто человек с теми же радостями и проблемами как у всех. Я очень хорошо помню деревянные выструганные палочки, привязанные бельевой верёвкой с двух сторон большого автобака. Мусорных мешков тогда тоже не было. Чтобы не пачкать руки, этими палками выковыривали мусор из вёдер. Я с одной стороны, Калашников с другой. Выкидывали мусор и разбредались по своим квартирам.

Второе воспоминание очень радостное, связанное с моим отцом. Меня приняли в октябрята. В этот день я ехал домой на троллейбусе. Вдруг из окна увидел, как папа идёт в сторону дома с огромной коробкой. Я тогда сразу понял, что это подарок для меня. И очень обрадовался. Сюрпризом оказался крутейший набор фокусника. До сих пор помню многие его детали.

— Кстати, о деталях. Свой первый бизнес вы создали еще в детстве. Расскажите, что это было и как? На какие ошибки вы указали бы себе образца 1988 года из дня сегодняшнего?

— Естественно, в таком возрасте ни о какой бизнес-стратегии или чётком расчёте речи быть не могло. Всё было очень спонтанно. Кстати, в романе «Папа» подробно описан этот случай. Было лето, мои первые или вторые каникулы. То есть мне семь, восемь лет. Раннее утро, никого дома нет, я один смотрю телевизор. Шёл наш советский Шерлок Холмс с Ливановым и Соломиным. Вдруг сцена: где-то в центре Лондона на улицу выбегает мальчишка и с криками начинает продавать газеты. К нему сбегаются люди, покупают.

Что-то произошло со мной тогда. Я выключив телевизор, побежал на улицу. Газеты тогда продавались в киосках «Союзпечать». Минут тридцать я изучал ассортимент и наконец приобрёл одну простенькую газету. Она называлась «Экспресс-реклама». Телепрограмма за неделю и частные объявления. Стоила, по-моему, один рубль. Я прочитал адрес редакции и пришёл к ним. Попросил 50 газет на условиях 50 копеек их и 50 мои. На меня посмотрели как на инопланетянина. После уговоров и принесённого в залог свидетельства о рождении, всё-таки выдали 50 газет.

Я ходил по городу целый день. Кричал, призывал к покупке точно как в фильме, но не продал ни одной газеты. Уже стемнело, я был на окраине города и принял решение бросить это дело и ехать домой. В итоге за четыре остановки я продал все газеты. Как оказалось, на улице они никому не нужны, а в транспорте нарасхват. На следующее утро я принёс в редакцию 25 рублей и попросил 200 газет. Через неделю на меня работали 10-15 мальчишек. Я контролировал продажи около 1000 газет в день. Бизнес закончился 1 сентября когда я пошёл в школу. С тех самых пор дух предпринимательства овладел мной. Я посвятил бизнесу первую половину своей жизни.

Что касается ошибок или того, что стоило бы поменять?.. Когда-то на меня очень сильное впечатление произвёл фильм «Эффект бабочки». Я понял, что все события в жизни взаимосвязаны. Если я сейчас чувствую себя счастливым человеком, то ничего менять в своей прошлой жизни я ни в коем случае не хочу. Все ошибки – это не ошибки, а опыт. Я счастлив и всем доволен Если бы мне удалось вернуться в прошлое, как в фильме, я бы все оставил на месте.

— Как говорится, прошлое менять только время терять? А вообще в вас больше практичности и расчета или все же свободной творческой энергии?

— Я считаю, что в чистом виде нет ни «физиков», ни «лириков». У меня тоже эти качества пробуют ужиться вместе. Просто в бизнесе очень чёткие критерии, они объективны.

— Я как раз об этом…

— Я понял, да. В творчестве все иначе. Иногда мне кажется, что я гений. Через пару часов думаю, что пишу полную чушь. Это достаточно сильные эмоции. Они, наверное, и разгоняют мою энергию.

Предпринимательство сильно отличается от наёмного менеджмента. Предприниматель всегда живет ощущениями, волей, энергией изнутри. При этом четко самоорганизуется, управляет эмоциями, делает расчёты. Однако конечное решение всегда принимает сердцем.

— Павел, вы смотрели фильм «Однажды в Голливуде» Тарантино? Маэстро, рассказывая об этой картине, говорил, что делал ее по памяти, что это и есть самое дорогое – отпечатки в сознании, Голливуд его детства. Ижевск восьмидесятых. Что вам запомнилось, отложилось? Что это был за город, что за атмосфера?

— Я учился сценарному делу, поэтому смотрел практически все фильмы Тарантино. Хотя «Криминальным чтивом» засматривался еще в Ижевске. Блестящая форма. Все его фильмы смотрятся на одном дыхании. Скажем так, его переживания мне не очень близки. Это именно его переживания. Я полностью согласен с тем, что настоящий художник всегда так или иначе пишет, снимает, рисует о себе.

Теперь об Ижевске. Мне он больше помнится не мусорной машиной из детства, а атмосферой начала двухтысячных. Когда я мог вдохнуть её полной грудью. Это странный город. Вот именно странный. Наверное, это главное определение. С одной стороны – это столица Республики с 700 000 жителей. С другой, очень закрытый малоизвестный город на отшибе основных логистических путей. Населяют его удмурты, татары и русские. Эта многонациональная смесь делает его еще более странным.

Как-то один человек мне сказал, что большинство афёр в России пришли из Удмуртии. Там они были придуманы и опробованы. Даже сейчас в Ижевске появляется огромное количество стартапов российского и международного уровня. При этом много людей очень аморфны и упрямы в своём отрицании развития. Вообще, Удмуртия это самый красивый край. Я много где побывал в мире, но красивее того берега Камы, где начинается тайга и в протоках плещется щука, я не встречал.

— Но все же вы покинули Ижевск… Смотрите, есть два типа людей. Одни уезжают в Москву искать абстрактной красивой жизни, другие переезжают, потому что в родных городах просто нет целого ряда современных профессий. Вы чем свой отъезд объясняете?

— Работая в Ижевске, я всегда говорил, что в Москву нужно уезжать или когда все очень хорошо или когда всё очень плохо. Я уехал в 26, после очень серьёзной неудачи в бизнесе.  Был в полном ноле, но с хорошим настроем. Выйти в ноль, то есть без долгов, тогда казалось счастьем. Я нашёл в Москве работу случайно. Она была, мягко скажем, не высокооплачиваемая. Но я рискнул. Сначала жил на Казанском вокзале, потом снимал койко-место, затем комнату. Через какое-то время мне удалось вернуть некоторые активы из Ижевска, и я уже начал разворачиваться в Москве.

— Почти по классике. И отсюда давайте перейдем к литературе. Вы – предприниматель, и хорошо знаете, что такое конкуренция. В литературе она тоже есть. Вы готовы конкурировать за свое место в ряду современных писателей?

— Честно, я не хочу ни с кем конкурировать. Я искренне считаю, что вся первая половина моей жизни прошла лишь для того, чтобы яс ейчас мог писать. Писать, не задумываясь ни о чём, кроме своего нового мира на белом листе в ноутбуке.

Я независим финансово. Мне не нужно зарабатывать литературой. Хотя, конечно, признание для меня очень важно. Что я точно не буду делать, это специально выбирать так называемые актуальные или более выигрышные темы. Мне это неинтересно. Я хочу писать только о том, что в моём сердце.

— Спасибо за откровенность. Павел, в вашем дебютном романе «Папа» вполне отчетливо читается параллель с романом Тургенева «Отцы и дети», только в роли нигилиста Базарова у вас выступает начало новой эпохи, которая сменила девяностые. То есть ушли времена экспериментально-кровавой спекуляции, а им на смену пришел эдакий коллективный Базаров, только с коммерческим прищуром жадненьких глаз. Скажите, банкир победил в России писателя?

— Интересный вопрос. Скажу так: тактически, конечно, банкиры победили всех. Вернее, побеждают или побеждали до недавнего времени. Жизнь — это бой с бесконечным количеством раундов, как говорится, в долгую. Я верю в это безоговорочно: будут побеждать и победят истинные ценности.

Банкиры не несут ничего. Они не производят ни смыслов, ни культуры. Они бездушны, поэтому их морально-этические рамки практически безграничны. В следствие этого они более эффективны. Слесарь делает деталь на заводе и получает за неё 100 рублей. Кто-то многократно перепродаёт её, создавая пузырь добавленной стоимости, и зарабатывает тысячу. Писатель тратит год своей жизни на написание романа, а издатель или продюсер стоят выше него и, влияя на денежные потоки, определяют его судьбу. Настоящее искусство, то, что трогает струны души миллионов людей, рано или поздно найдёт себе дорогу. Правда, иногда уже после смерти автора.

— Sad But True, как пела Metallica… Горькая, но правда.

— Нигилизма в России я не встречал. Всегда видел искру созидания. Или, как говорилось в известном фильме — «дух авантюризма». Хотя, когда я приехал из Ижевска в Москву, то многие бизнес-партнёры мне казались жирными ленивыми котами из мультфильма про попугая Кешу. Пусть только не обижаются, я по-доброму. Мы были более дерзкие, они более спокойные, так как им уже было, что терять.

— В то время уже было, да. Ведь свой роман вы начинаете с 2002 года. Это начало самых тучных нефтяных лет в России. Многие тогда думали, что изобилие теперь навсегда. Но с 2008-го благополучие стало предательски рушиться – пришел кризис. Какие основные выводы вы сделали для себя после того как это случилось? В России все хорошее ненадолго? Или каждый должен сам устраивать свою жизнь, не надеясь на государство и благоволение времен?

— Во-первых, любой кризис для предпринимателя – это всегда время больших возможностей. В 2008-ом у меня как раз всё только начиналось в Москве. Во-вторых, я убеждён, что влияние государства или правительства на человека не более пяти процентов. На 95 всё зависит от него самого. Каждый наделён энергией, способной изменить его судьбу. Наверное, я когда-то научился во всех своих бедах винить самого себя, равно как и поощрять за успехи. Клянусь, что говорю абсолютно искренне, я пережил уже три большие эпохи: советское время, условные 90-е и время президента Владимира Путина. И ни в один из дней за все 42 года моя страна, моё государство, не сделало лично мне ничего плохого.

— Ваша стартовая писательская судьба напоминает мне жизнь и коллизии уже, наверное, классика новой русской литературы Андрея Рубанова. Опыт его предпринимательской, а потом и арестантской жизни, умело перенесен Андреем в книги. Рубанов выбрал литературу. Как у вас? Вы собираетесь оставить бизнес или одно другому не мешает?

— К счастью, арестантского опыта у меня нет, хотя на несколько романов уже есть заметки в блокнотах. Несколько лет назад я полностью перестал заниматься оперативным управлением своих бизнес-проектов, перешел в максимально консервативные финансовые инструменты. Занимаюсь теперь, в основном, семьёй и писательством. Не потому, что одно другому мешает. Просто в один прекрасный момент я понял, что зарабатывание денег не приносит мне радости. Хотя без них, конечно, позволить себе писать и не думать о хлебе я бы не смог.

— Павел, расскажите о вашей работе на телевидении. Как к этому пришли, продолжаете ли сейчас эту деятельность?

— Это был очень интересный опыт. Я бы с удовольствием его продолжил, если б представилась такая возможность. Для меня стало открытием то, что ТВ — тоже тяжёлый труд, требующий обучения и высочайшей концентрации. Мне повезло в том, что это были две авторские программы. То есть я сам их создавал, продумывал сценарий и делал то, что считал нужным. Конечно, все мои действия корректировал продюсер и редактор, но я был абсолютно свободен в своих темах и высказываниях.

На телеканале «Точка отрыва» выходили две моих программы: «Одиночное плавание» — о путешествиях, и «Дегустатор жизни» — это, скажем так, обо всём, что встречается интересного и важного на пути мужчины.

— Ведь нет сейчас баланса на телевидении, как думаете? Все куда-то в одну сторону едет…

— Да, как бы банально это не звучало, но нужно научиться соблюдать баланс. Это можно делать как раз, используя и регулируя разные каналы. Баланс между развлекательным коммерческим телевидением и дотационным государственным, которое занимается больше воспитанием и образованием. Сейчас получается так, что, например, «Первый канал» условно государственный, но следует государственной политике только в новостных блоках. В остальном контенте часто возникает много противоречий с госполитикой. Я не говорю, что на телевидении должна быть одна культура, но контентом нужно заниматься очень скрупулёзно и давать более широкие рамки коммерческим программам. Естественно, в рамках законодательства РФ.

— Говорят, что к этому идет, посмотрим. Павел, последний вопрос. Как сами считаете, ваш роман «Папа» можно превратить в телевизионный сериал? Кто бы, по-вашему, мог сыграть главного персонажа Константина Счастливцева?

— Роман я писал после окончания двух сценарных школ и, конечно, использовал какие-то киношные приёмы. Снятый полный метр или сериал по моей книге – это, можно сказать, моя мечта. Я бы сам с удовольствием сыграл, правда лет пятнадцать нужно скинуть! Но, если честно, мне важнее не то, кто именно сыграет, хотя известный актёр абсолютно точно добавит популярности. Но мне важнее, чтобы актёр, после прочтения романа или сценария сказал: вот это мой герой. Я хочу его сыграть. Я его вижу в себе.

Роман Богословский

Вам также могут понравиться Еще от автора

Комментарии закрыты.