Алла Рид — певица, чье творчество выходит за привычные рамки жанров: каждая ее работа — полноценный художественный мир, где музыка и образ сливаются в единое целое. Клипы Аллы Рид по праву можно назвать маленькими киношедеврами — в них нет случайных деталей: каждый кадр продуман, каждый жест наполнен смыслом, а история разворачивается так, будто перед зрителем настоящее кино.

Ярким примером такого подхода стал клип «А в вагоне-ресторане» на музыку Алексея Петрухина и стихи Михаила Гуцериева. Эта работа закрепила за Аллой Рид статус исполнительницы, способной превращать обыденные сюжеты в поэзию сцены. Сама певица называла исполнение этой композиции «путешествием души»: по ее словам, каждое слово Михаила Гуцериева в ней наполняется особой поэтической силой, а музыка Алексея Петрухина обретает магическую ауру.

Сейчас артистка готовит новую премьеру — и, судя по всему, эта работа обещает превзойти предыдущие, органично продолжив линию тех самых «маленьких спектаклей», которые так полюбились публике. В эксклюзивном интервью певица рассказала о новом клипе, ограничениях в творчестве и грядущем юбилее.

Алла, вы часто говорите, что каждая ваша песня — это маленький спектакль. В случае с «Тату на сердце» эта идея буквально воплотилась в образах стихий. Расскажите, как вы вместе с режиссером выстраивали эту визуальную метафору?

Мне хотелось, чтобы визуальный ряд был достоин самой песни — в ней столько внутренней силы, столько противоречий, что обычные клиповые приемы тут не работали. В голове крутились образы природы, что-то масштабное, почти эпическое. И когда Сергей Грей предложил идею четырех стихий, я сразу поняла: это оно. Вода — это текучесть чувств, земля — опора и глубина, огонь — страсть и боль, воздух — легкость и свобода, которой порой так не хватает. Мне показалось, что это очень точно отражает суть «Тату на сердце»: в ней тоже есть эта природная сила, эта стихия эмоций.

Вы не раз подчеркивали, что для вас не существует жестких жанровых рамок. А что, наоборот, становится для вас ограничителем в творчестве — есть ли что-то, что вы точно не стали бы делать на сцене?

Я думаю, что никаких жанров для меня на самом деле нет — есть жизнь. А жизнь ведь очень полярна: в ней есть и трагедия, и легкость, и страсть, и нежность. Вот эту полярность я и переношу в песни. Ограничителем для меня может стать только фальшь: если я не чувствую историю, если она не отзывается внутри, я не смогу ее прожить на сцене. Для меня важно, чтобы каждая песня была искренней, чтобы зритель видел: я действительно это переживаю.

Вы не боитесь экспериментировать — например, говорили о желании записать дуэт с рэпером. Что привлекает вас в таком смешении стилей?

Мне безумно хочется записать что-нибудь с крутым рэпером. Мне кажется, это может быть невероятный контраст: рэп и мощный вокал — два таких разных мира, которые при встрече дают что-то совершенно новое. Это как столкновение энергий, и из этого столкновения может родиться что-то очень живое и настоящее. Жду подходящего момента и подходящего человека — чтобы это было не ради эксперимента, а ради музыки.

Если говорить про дуэты, то совсем недавно вы выступили в тандеме с Евгением Кемеровским. Было ли это то самое «столкновение энергий», о котором вы говорите?

Да, на моем сольном концерте мы впервые представили новую песню вместе с Евгением Ивановичем Кемеровским. Для меня это было по-настоящему волнительно: он легендарный человек, настоящий мэтр. Когда стоишь рядом с таким артистом на сцене, чувствуешь особую энергетику — это невозможно объяснить словами, это нужно пережить. И зал, мне кажется, это тоже почувствовал: нас приняли с каким-то особенным теплом.

Ну, можно сказать, что и вы уже – мэтр. Этой весной вы во второй раз получили премию «Шансон года». Чувствуете ли вы, что после нее к вам стали относиться иначе — и изменилось ли ваше собственное отношение к собственным песням?

Для меня эта премия — не про статус, а про совпадение пути. Когда твою работу признают люди, которые сами живут в этом жанре, это дает особую опору. Но главное — она подтвердила, что я иду верным путем: не пытаюсь вписаться в какие-то рамки, а просто честно проживаю каждую историю. После премии я не стала по-другому относиться к песням — скорее, еще острее почувствовала ответственность перед зрителем: если он доверяет мне свои эмоции, я должна быть максимально искренней на сцене.

В 2027 году у вас юбилей. Расскажите чуть подробнее, как готовитесь и чем будете удивлять поклонников.

Да, юбилейный год уже не за горами, и я хочу встретить его новым шоу. Очень личным, очень женским – «шоу откровений», как я его про себя называю. Сейчас как раз начинаю над ним работать, и если все сложится так, как задумано, осенью 27-го мои поклонники увидят что-то по-настоящему грандиозное. Это будет не просто концерт, а своего рода исповедь, рассказанная языком песен.

Вы мечтаете об авторском вечере, где прозвучат только ваши новые песни. Что для вас значит эта «откровенность» на сцене — и не страшно ли выходить к зрителю без проверенных хитов?

Я мечтаю именно об авторском вечере, где не будет никаких перепевок и переосмыслений чужого материала. Только новые песни, только мое — вечер обо мне и про меня. Такой очень личный, честный разговор со зрителем через собственную музыку. Да, это волнительно — ведь это полностью моя история, мои слова, моя музыка. Но именно в этой уязвимости и есть сила: когда ты ничего не прячешь, когда ты максимально открыт, между артистом и залом возникает особая связь.

Вы так заранее все планируете. А бывают ли на сцене моменты, когда все идет не по плану? И как вы с этим справляетесь?

О, такое не забывается! Однажды на конкурсе (живой звук, живой оркестр) я разошлась с музыкантами и пришлось начинать песню заново — прямо на сцене, перед залом. Это один из тех моментов, когда секунда кажется вечностью. Слова могут вылететь из головы, можно не вступить в нужную долю — всякое случается. Но я убеждена: настоящий артист должен быть готов к любым приключениям на сцене. Это часть профессии, и, если честно, часть ее магии.