«Я не считаю поп-музыку понижением»: самый молодой дирижёр России Юрий Ковешников о пути в сольное творчество

Вы говорили, что музыка всегда была частью вашей жизни. А помните момент, когда по-настоящему влюбились в неё? 

Да, мне было лет семь. Мама буквально затащила меня на концерт Даниила Крамера. Я очень не хотел идти, потому что думал, что будет какая-то скучная классическая музыка. А она сказала: «Это джаз, тебе понравится». И действительно понравилось настолько, что я до сих пор помню это ощущение.

Через пару лет я поступил в музыкальную школу имени Джорджа Гершвина на вокальное отделение. Параллельно играл в мюзиклах «Звуки музыки» и «Остров сокровищ». Вообще, в детстве я всерьёз думал, что стану актёром.

В какой момент стало понятно, что музыка победила актёрскую историю?

Конечно. В «Острове сокровищ» я играл Джима Хокинса, мне очень нравилась сцена. Но потом началась мутация голоса, детские роли закончились, новых предложений не появилось, и я постепенно полностью сосредоточился на музыке.

А ещё в музыкальной школе мне предложили выбрать духовой инструмент. На саксофон мест не было, про трубу я тогда даже не подумал, поэтому мне просто дали тромбон. Так что можно сказать, что тромбон сам меня выбрал.

Многие знают вас как дирижёра, но мало кто знает, что вы довольно рано начали зарабатывать музыкой.

Да, это было ещё в училище. Мы с друзьями собрали духовой брасс-бэнд, играли на улице, у метро, выступали на мероприятиях. По сути, это были мои первые заработки.

Параллельно я уже писал аранжировки. Начал заниматься этим примерно в четырнадцать лет. Тогда же появились первые собственные песни. В какой-то момент я понял, что музыка уже становится полноценной профессией.

А были моменты, когда хотелось всё бросить?

Да, конечно, были кризисы.

Когда занимаешься музыкой, пишешь огромное количество материала, собираешь оркестр, тратишь кучу времени и сил, а потом тебя подводят музыканты или ты понимаешь, что финансовой отдачи от этого практически нет, такие мысли могут появляться.

Но я понимаю, что это то, что я люблю и чем по-настоящему хочу заниматься. Поэтому бросать музыку никогда не собирался.

 Вы самый молодой дирижёр России. Не было ощущения, что окружающие могут воспринимать ваши амбиции как что-то чрезмерное? Всё-таки одно дело – руководить оркестром, а другое – параллельно строить карьеру артиста.

Конечно, такое бывало. Вообще, когда тебе шестнадцать лет и ты собираешь собственный биг-бэнд, многие сначала смотрят на возраст, а уже потом на профессиональные качества. И я даже какое-то время не любил говорить, сколько мне лет.

Но со временем понял, что любые сомнения лечатся только делом. Если ты работаешь, если у тебя есть результат, если люди видят, что ты действительно знаешь, что делаешь, то разговоры про возраст быстро заканчиваются.

Что касается амбиций, я вообще не считаю их чем-то плохим. По-моему, музыкант без амбиций – это странная история. Вопрос только в том, чем они подкреплены. Если за ними ничего нет, это выглядит смешно. А если за плечами годы учёбы, концерты, работа с оркестрами, собственный опыт, то желание двигаться дальше – это нормально.

Я никогда не ставил себе цель стать просто дирижёром или просто вокалистом. Мне всегда было интересно строить что-то большее. Поэтому я не воспринимаю свой сольный проект как резкий поворот или попытку «попробовать себя». Скорее, это естественное продолжение всего, чем я занимался до этого.

Не кажется ли вам, что кто-то может воспринять ваш уход в сольную поп-музыку как профессиональное понижение? Не боитесь осуждения?

Нет. Во-первых, я никуда не ухожу. Я продолжаю дирижировать, работать с оркестрами, писать аранжировки. Сольное творчество не заменяет всё остальное, а дополняет его.

Во-вторых, я в любом случае делаю музыку, которая мне нравится. Стараюсь делать её профессионально и от души. За что меня осуждать?

Наоборот, мне хочется делиться хорошей музыкой с большим количеством людей. Большинство всё-таки каждый день слушает именно песни, а не биг-бэнды или оркестровые программы. Поэтому для меня сольное творчество – это возможность достучаться до более широкой аудитории.

При этом мне как раз интересно использовать весь свой опыт дирижёра, аранжировщика и музыканта в популярной музыке. Я думаю, что благодаря этому могу сделать её интереснее, музыкальнее, богаче по звучанию. Привнести в неё что-то из того мира, в котором я рос и работал много лет.

Поэтому осуждения я не боюсь и, если честно, даже не ожидаю.

 Вы занимаетесь очень многими вещами: дирижируете, пишете аранжировки, руководите оркестром, выступаете как вокалист. Не возникает ощущения, что это слишком много и внимание распыляется?

Нет, потому что я никогда не воспринимал себя отдельно как тромбониста, отдельно как дирижёра, аранжировщика или вокалиста.

Я занимался всем этим не для того, чтобы выбрать что-то одно. Мне хотелось понимать музыку целиком. Уметь самому писать аранжировки, знать, как работает оркестр, понимать музыкантов, слышать общую картину.

По сути, все эти профессии были нужны мне для того, чтобы стать более полноценным артистом.

Почему вы решили активно развивать сольный проект именно сейчас?

На самом деле сольным творчеством я занимался всегда. Первые песни начал записывать ещё в 2017 году. Просто раньше было много других задач: оркестр, работа аранжировщиком, гастроли, разные проекты.

Сейчас я понимаю, что накопил достаточно опыта. За плечами уже много лет работы, огромное количество концертов, разные стрессовые ситуации, хорошие и сложные моменты. Появилось ощущение внутренней готовности.

Наверное, раньше я ещё собирал себя как музыканта, а сейчас пришло время выходить к слушателям уже как артист.

А если представить, что сцены и микрофона не существует?

Тогда был бы компьютер и фортепиано.

Я бы всё равно писал музыку, аранжировки, занимался оркестром. Если бы не пел, играл бы на тромбоне. Если бы не было сцены, всё равно нашёл бы способ заниматься музыкой.

Потому что я, честно говоря, просто не представляю себя вне этого.

Кто ваши музыкальные ориентиры?

Если говорить о зарубежных музыкантах, то в первую очередь это Стиви Уандер. Я очень люблю соул, фанк, музыку восьмидесятых и девяностых. Earth, Wind & Fire, Chicago, Luther Vandross, James Ingram, Whitney Houston, Michael Jackson – всё это мне очень близко.

Из российских артистов люблю Алексея Чумакова, Александра Панайотова, Валерия Меладзе, Сосо Павлиашвили.

А ещё очень важный для меня артист – Майкл Бубле. Мне близко то, как он соединяет джазовую культуру и эстраду. Он может петь стандарты с оркестром, а потом исполнять популярные песни, и всё это звучит органично. Мне кажется, именно такой путь мне особенно интересен.